117997 Москва, ул. Островитянова, 1
129090 Москва, Большая Сухаревская пл., 3
108814 Москва, ул. Сосенский Стан, 8, стр. 3
1 Ostrovitianov St., Moscow 117997
3 Bolshaya Sukharevskaya Sq., Moscow 129090
Bld. 3, 8 Sosenskii Stan St., Moscow 108814
Дарья Викторовна Рощина
129090 Москва, Большая Сухаревская пл., 3
Darya Viktorovna Roshchina
3 Bolshaya Sukharevskaya Sq., Moscow 129090
117997 Москва, ул. Островитянова, 1
129090 Москва, Большая Сухаревская пл., 3
1 Ostrovitianov St., Moscow 117997
3 Bolshaya Sukharevskaya Sq., Moscow 129090
117152 Москва, Загородное ш., 18а
Bld. 2, 18а Zagorodnoe Hwy., Moscow 117152
117152 Москва, Загородное ш., 18а
Bld. 2, 18а Zagorodnoe Hwy., Moscow 117152
Введение. На сегодняшний день диагностика назальной ликвореи предполагает использование инструментальных и лабораторных методик. Компьютерная томография (КТ) головного мозга – наиболее предпочтительный инструментальный метод, однако не всегда эффективный для визуализации дефектов основания черепа размером менее 2 мм.
Цель исследования – подтверждение назальной ликвореи при помощи лабораторных методов диагностики, а не инструментальными методами диагностики.
Материалы и методы. Инструментальная диагностика назальной ликвореи (амбулаторно): КТ головного мозга высокого разрешения с последующим анализом изображений в мультипланарных проекциях. Лабораторная диагностика: количественный тест на содержание глюкозы в назальном секрете с использованием индикаторных полосок (Россия), а также количественный анализ гексокиназным методом при помощи биохимических анализаторов (Япония, США).
Результаты. Представлены диагностическая тактика и варианты хирургического лечения 34 пациентов. По данным КТ головного мозга, выполненной всем пациентам, в 5 (14,7 %) наблюдениях костного дефекта не обнаружено. Однако выявлено истончение костной ткани в области ситовидной пластинки решетчатой кости с наличием мягкотканного включения (менингоэнцефалоцеле), а также низкое расположение ольфакторной ямки (8,16 ± 0,14 мм). Проведение лабораторной диагностики у 5 (14,7 %) пациентов позволило верифицировать примесь ликвора в назальном секрете. Всем проведена реконструкция ликворных фистул эндоскопическим эндоназальным доступом по методике многослойного закрытия с использованием алло- и аутотрансплантатов. В послеоперационном периоде у всех пациентов рецидива назальной ликвореи не выявлено. Катамнез составил от 6 мес до 3 лет.
Обсуждение. При верификации ликвора в назальном секрете диагностику ликворных фистул необходимо проводить при помощи КТ головного мозга; при отсутствии явных дефектов основания черепа по результатам КТ головного мозга – переходить к эндоскопической ревизии полости носа и ситовидной пластинки решетчатой кости, не прибегая к инвазивным методам диагностики.
Заключение. В случае негативных инструментальных (КТ) и положительных лабораторных результатов область ситовидной пластинки решетчатой кости рекомендуем расценивать как наиболее вероятный источник назальной ликвореи.
Introduction. Currently diagnosis of cerebrospinal fluid (CSF) leak involves the use of instrumental and laboratory techniques. Computed tomography of the brain (CT brain) is the preferred instrumental method. However, it is not always effective for visualization of skull base defects less than 2 mm in size.
Aim. To confirm nasal CSF leak primarily using laboratory diagnostic methods, rather than instrumental diagnostic methods.
Materials and methods. Instrumental diagnosis of nasal CSF leak (outpatient): high-resolution CT brain with subsequent image analysis in multiplanar projections. Laboratory diagnosis: quantitative test of glucose in nasal fluid using test strips (Russia) and quantitative test using hexokinase method and biochemical analyzers (Japan, USA).
Results. Diagnostic tactics and types of surgical treatment for 34 patients are presented. CT brain was performed in all patients, and no bone defect was found in 5 (14.7 %) cases. However, thinning of the bone tissue in the area of the cribriform plate of the ethmoid bone with the presence of a soft tissue inclusion (meningoencephalocele), as well as a low position of the olfactory fossa (8.16 ± 0.14 mm) was observed. Through laboratory diagnostics, admixture of CSF in nasal fluid was verified in 5 (14.7 %) patients. Reconstruction of CSF fistulas was performed in all patients through endoscopic endonasal access using multilayer closure technique with allo- and autografts. In the postoperative period, no recurrence of CSF leak was observed. Follow-up period ranged from 6 months to 3 years.
Discussion. In verification of CSF in nasal fluid, CSF fistula diagnosis requires CT brain; in the absence of obvious defects of the skull base according to CT results, endoscopic examination of the nasal cavity and cribriform plate of the ethmoid bone should be performed without the use of invasive diagnostic methods.
Conclusion. In the context of negative CT and positive laboratory results, the area of the cribriform plate of the ethmoid bone should be regarded as the most likely source of CFS.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.